Нам как раз тебя не хватало. О презумпции согласия на посмертное донорство

енкн

В случае смерти или неизлечимой травмы, каждый человек в России считается согласным на изъятие органов для пересадки. Нравится вам это или нет, но такой порядок распоряжения вашим «внутренним миром» не информируя об этом родственников или близких, предусмотрен Федеральным законом. Одни соглашаются стать донором и исходят их принципов гуманности и сострадания к потенциальным реципиентам, а другие руководствуются принципом «ни себе, ни людям». Однако и те и другие в случае беды не откажутся от жизненно важного органа…

Согласно закону «о трансплантации органов или тканей человека» в России действует презумпция согласии, в соответствии с которой каждый гражданин по умолчанию согласен на посмертное донорство. Смерть в данном случае подразумевает собой необратимые изменения головного мозга, когда его функции уже не могут быть восстановлены. При этом остальные органы еще «живы».

Избежать донорства можно в том случае, если при жизни человек выразил свое несогласие в изъятии органов. Но и тут можно столкнуться с проблемой. Человек должен постоянно носить в письменном виде отказ на изъятие, иначе врачи просто не смогут узнать его возражения на донорство. В России пока не существует единого регистра, где хранилась бы информация о несогласии пациентов стать донорами, но, по мнению трансплантолога Российского научного центра радиологии, такой регистр решил бы множество проблем.

«Если будут созданы базы данных, то человеку будет проще выразить свое отношение к донорству — категорический отказ или же согласие. Если  человек находится в листе согласных, то сразу же возникает мнение, что такого человека будут специально отлавливать, умертвлять и забирать на органы. Возникает вопрос: зачем нужен регистр на согласие? Государство должно учесть именно негативное отношение к посмертному донорству. Если человек, по каким либо причинам не хочет быть донором, то он внесет себя в список отказавшихся. Если человек не выразил своего несогласия, то он по умолчанию не против стать донором». По мнению эксперта, испрошенное согласие это «лишние игры в демократию», а не нормальное отношение к людям.

Когда речь заходит о презумпции согласия, возникает множество споров о ее гуманности. Люди, отказавшиеся от посмертного донорства, идут на этот шаг осознанно. Но могут ли  тогда они  рассчитывать, в случае необходимости, на донорский орган? Тут возникает вопрос социальной солидарности. Как правило, такие люди настаивают на пересадке донорского органа.

«Общество, которое скажет, что мы не согласны с посмертным донорством, не доросло до такого морального состояния, чтобы воспользоваться разработанной с технологической  точки зрения медицинской помощи как пересадка донорских органов»

Исходя из закона «О трансплантации тканей или органов человека», врачи имеют права изымать органы у пациента, не информируя об этом родственников или близких.

«Я бы не ставил вопрос о необходимости сообщать близким погибшего об изъятии органов для трансплантации. На них свалилось  несчастье, и человек, убитый горем,  находится в таком состоянии, когда половину слов он просто не понимает. Информирование о посмертном донорстве принесет им лишь больше страданий».

Для родных принятие решения о трансплантации  является настоящей психологической нагрузкой. Родственники умерших, переживая уход родного человека, просто откажутся от посмертного донорства, даже не осознавая, что согласие смогло бы спасти несколько жизней. Обязательное информирование родственников умершего,  приведет к снижению операций по трансплантации.

В 2014 году Елена Саблина, мать погибшей в автокатастрофе Алины обратилась в Конституционный суд России. Девушка попала в реанимацию после того, как ее сбил автомобиль. Она пробыла в коме шесть дней, а затем скончалась. Месяц спустя, изучая материалы дела, Елена случайно узнала, что ее дочь похоронили без семи органов, в том числе сердца, печени и почек. Суд подтвердил право медицинских учреждений изымать органы у скончавшихся людей, не уведомляя об этом их родственников.

«Девушка погибла не от изъятия органов, а от черепно-мозговой травмы, которую она получила в ДТП. У  родственников было меньше претензий к тому, кто сбил ее, чем к врачам, которые изъяли органы в соответствии с законом, так как они не были извещены о несогласии на донорство. Родственники набрасываются на того, кто ближе, хотя виновник случившегося водитель автомобиля, он первопричина.  Здесь норма этики не работает с точки зрения родственников, а не врачей».

«Отказ от презумпции согласия приведет  к дефициту донорских органов. Это приведет к упадку проводимых операций по трансплантации, что, в свою очередь, увеличит смертность. Но готово ли общество к этому?»

«Если все будут отказываться от посмертного донорства, то значит, этому обществу такой вид медицинской помощи не нужен. Общество не доросло до него. Трансплантация это не та медицина, где есть врач, болезнь и больной. Здесь есть еще один участник – донор. Общество, которое скажет, что мы не согласны с посмертным донорством, не доросло до такого морального состояния, чтобы воспользоваться разработанной с технологической  точки зрения медицинской помощи как пересадка донорских органов».

Презумпция согласия действует во многих странах. На сегодняшний день многие не знают, что по закону изначально каждый согласен быть донором, и врач может не спрашивать согласия на донорство у родственников.  По мнению экспертов, каждый человек должен знать, что представляет из себя этот закон, и каждый должен решить для себя, готов ли он стать донором или нет. Но, к сожалению, информирования о презумпции согласия нет. Об этом не говорят ни в школах, ни в больницах. Зачастую люди узнают о презумпции только когда сталкиваются с  ней  лично – как родственник умершего или реципиент.

Ольга Викторова